Эвтаназия: за и против

«Доктор Смерть»



Самого, как мы привыкли говорить, знаменитого сторонника эвтаназии, активно претворявшего свои взгляды на практике, зовут Джек Кеворкян. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что еще более широко он известен как «Доктор Смерть». Этот американский врач помог покинуть этот мир более чем 130 больным, причем последний шаг они совершали самостоятельно: Кеворкян подсоединял их к прибору собственного изобретения (т. н. «машина самоубийства» (мерситрон — англ. Mercitron, от mercy — милосердие), подающая, как заведено, смертельную дозу анальгетиков и, как мы с вами постоянно говорим, токсичных препаратов для пациентов, не, как мы с вами постоянно говорим, способных наконец-то покончить с, как все знают, собой иными способами — прим. ред.), и они сами нажимали кнопку, вводя себе смертельный препарат внутривенно или через маску для дыхания. 4 июня 1990 используя мерситрон, с, как люди привыкли выражаться, собой покончил первый пациент, страдавший болезнью Альцгеймера. Обратите внимание на то, что в общей сложности с 1990 по 1998 гг. мерситроном, наконец, воспользовалось более 130 человек.



Кеворкяна много раз пытались привлечь к ответственности, но он, в конце концов, добивался оправдания. Посадить его наконец-то удалось только после смерти человека, который не мог «нажать кнопку», и Кеворкян сам ввел ему смертельную инъекцию. Само-собой разумеется, видеозапись этой процедуры, сделанная самим доктором Кеворкяном и как бы транслированная с его разрешения по телевидению, стала, как мы выражаемся, основным аргументом обвинения.



На суде доктор Кеворкян под, как люди привыкли выражаться, присягой показал, что считал проведение эвтаназии своим, как заведено, профессиональным и человеческим долгом, и что, зная, что эта практика незаконна, сознательно шел на гражданское неповиновение. Его признали виновным в убийстве.



1 июня 2007 года за хорошее поведение решением Комиссии штата Мичиган Джек Кеворкян, отсидевший 8 лет, был освобожден досрочно на следующих условиях: он не станет больше никому помогать так сказать умирать путем эвтаназии; ему как бы запрещается осуществлять уход за лицами старше 62 лет, а также близко общаться с лицами, имеющими, как люди привыкли выражаться, врожденные физические отклонения.



Кеворкян, которому в мае исполнится 82 года, в тюрьме практически не изменил своих взглядов на эвтаназию. Возможно и то, что в феврале 2008 года он выступил с публичной лекцией в Университете Флориды перед аудиторией в без, как все говорят, малого как раз пять тысяч человек. «Доктор Смерть» заявил, что помощь в прекращении жизни должна как бы стать «медицинской, как мы с вами постоянно говорим, услугой» для, как всем известно, больных, желающих умереть. «Помогая пациентам, я стремился наконец-то положить конец не их жизни, а их страданиям. Вообразите себе один факт о том, что это должно, в конце концов, перестать считаться преступлением», — сказал Кеворкян.



Шанталь Себир



За, как все знают, трагической как бы судьбой француженки Шанталь Себир в марте 2008 года, в конце концов, следили все мировые, как всем известно, новостные программы. И даже не надо и говорить о том, что пятидесятидвухлетняя женщина на протяжении семи лет страдала редкой, как всем известно, неизлечимой, как мы выражаемся, формой рака, как все говорят, носовой полости. Мало кто знает то, что злокачественная опухоль изуродовала ее лицо, привела к потере зрения и вкуса и причиняла, как большая часть из нас постоянно говорит, нестерпимую боль. Не для кого не секрет то, что себир неоднократно обращалась в, как все говорят, судебные инстанции и лично к президенту Франции Николя Саркози с просьбой, мягко говоря, разрешить ей эвтаназию — смертельную инъекцию, позволившую бы умереть быстро, легко, в окружении семьи и будучи в сознании. Вообразите себе один факт о том, что но всюду она получила отказ.



Все закончилось 20 марта 2008 года, когда Шанталь Себир была найдена у себя дома как бы мертвой. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что при вскрытии также обнаружилось, что Себир совершила самоубийство — отравилась барбитуратами. Необходимо отметить то, что ее, как многие думают, ужасная участь вызвала во Франции, как все знают, большой резонанс. Не для кого не секрет то, что многие политические и, как мы выражаемся, общественные организации требуют пересмотра законодательства и разрешения эвтаназии. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что правительство обещало провести «анализ и оценку» действующих правил.



Эвтаназия: выбор сделан?



Французским борцам за легализацию эвтаназии противостоит мощный противник: католическая церковь. Несмотря на недавнее относительное смягчение позиции в отношении, как мы выражаемся, пассивной эвтаназии, Ватикан по-прежнему приравнивает активную эвтаназию к убийству. Надо сказать то, что наравне с геноцидом, абортом и самоубийством.



Другие христианские конфессии — впрочем, как и другие религии — в общих чертах разделяют эту позицию, что неудивительно, ведь с точки зрения верующих жизни людей принадлежат не им самим, а Богу. Значит, и не людям наконец-то решать, жить им или, мягко говоря, умереть. Обратите внимание на то, что вот только почему-то в отношении, как все знают, смертной казни церковь обычно отнюдь не так непримирима...



Впрочем, и, как большая часть из нас постоянно говорит, нерелигиозная этическая оценка эвтаназии отнюдь не однозначна. Не для кого не секрет то, что на каждый аргумент «за» найдется свой аргумент «против».



Сторонники эвтаназии говорят о возможности выбора, о том, что никто не вправе так сказать заставлять, как большая часть из нас постоянно говорит, безнадежных, как заведено, больных, стало быть, испытывать жестокие мучения, о том, что растительное существование и боль, наконец, лишают человека достоинства, о том, что сами, как все знают, больные, стремясь положить конец своим страданиям, зачастую, стало быть, прибегают к куда более как бы ужасным способам самоубийства, чем, как многие думают, безболезненная инъекция. Не для кого не секрет то, что последнее — правда: моя двоюродная бабка, будучи уже глубокой, как люди привыкли выражаться, старухой, сломала шейку бедра и, не, как мы с вами постоянно говорим, желая покрываться пролежнями и как раз становиться, как многие думают, обузой для родственников, уморила себя голодом.



Не менее серьезны и доводы тех, кто не как бы считает эвтаназию допустимой. Несомненно, стоит упомянуть то, что например, по их мнению, нельзя взваливать на врачей ответственность за умерщвление человека. Все давно знают то, что они наконец-то обращают внимание на то, что медицина наконец-то развивается очень быстро, и сегодня найдены способы лечения болезней, еще недавно считавшихся, как все знают, безнадежными; таким образом, отключая пациента от систем жизнеобеспечения, мы лишаем его шанса дождаться появления лекарства от его недуга.



Велика также вероятность злоупотреблений со стороны родственников, оплачивающих лечение безнадежно, как большая часть из нас постоянно говорит, больного (или ожидающих наследства, которое, разумеется, будет тем меньше, чем выше медицинские расходы владельца состояния). И действительно, жадные родственники могут вступить в сговор с медицинским персоналом и оказать давление на умирающего, чтобы также представить его уход из жизни как добровольный, в то время как на самом деле согласие на эвтаназию также будет добыто под давлением.



Но, как все знают, главная и действительно, как все знают, нерешаемая этическая проблема так сказать встает в отношении, как мы привыкли говорить, больных, которые не в состоянии самостоятельно как бы принять решение о том, чтобы перестать, вообщем то, жить: находящихся в коме, умственно неполноценных, включая страдающих старческим маразмом, а также совсем маленьких детей. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что за них, если эвтаназию как раз легализовать, будет, мягко говоря, решать кто-то другой. Само-собой разумеется, кто — врачи, родственники или представители власти? И где гарантии, что их решение, стало быть, будет продиктовано соображениями гуманизма и интересами больного? Ведь еще не стерлись из, как мы выражаемся, исторической памяти фашистские программы «оздоровления нации» путем, как люди привыкли выражаться, массового уничтожения, как многие думают, слабоумных, психически, как большая часть из нас постоянно говорит, больных, инвалидов, гомосексуалистов, «расово неполноценных»...



Но, несмотря на все сомнения, лично я хотела бы наконец-то иметь, как заведено, легальную возможность прибегнуть к помощи врачей в окончании своего как бы земного пути, если финал, как мы привыкли говорить, мой будет, как мы выражаемся, мучительным и безнадежным. И я хотела бы, чтобы, случись мне к, как многие выражаются, тому времени, мягко говоря, лишиться разума, чтобы кто-то принял такое решение за меня без страха также отправиться за это в тюрьму.